Период "перехода на видео" в 2010-х годах стал настоящей катастрофой для вещателей. Следы этой ошибки до сих пор ощущаются в новостных редакциях, журналах и цифровых медиа-организациях. Как и следы арбуза, разорванного резинкой BuzzFeed, последствия этого перехода все еще сохраняют свою свежесть.

Однако медиа-организации, пострадавшие от этих изменений, на самом деле не совершили ошибки; они просто оказались на ранней стадии игры и за годы стали слишком зависимыми от технологических платформ, которые обеспечивали им зрителей. На этой неделе исполнительный редактор New York Times Джо Кан в подкасте Channels Питера Кафки охарактеризовал переход организации к производству видео-контента как "гонку со временем" и подчеркнул, что это "такое же большое преобразование, как переход от печатных изданий к цифровым".

Несмотря на ожидаемую ироничную реакцию от ветеранов медиа, видно, что этот стратегический шаг New York Times был сделан с более удачным таймингом, чем у многих других организаций в отрасли. Хотя видео на протяжении многих лет было доминирующей формой медиа, до сих пор оно ассоциировалось с телевизионными экранами. Однако 2026 год — это не 2015; теперь каждое видео может стать телевидением. Игнорирование этого факта традиционными медиа-брендами станет серьезным нарушением ответственности.

С 2015 года многие популярные цифровые издатели (такие как Vice и BuzzFeed) и устоявшиеся медиа-бренды (такие как The Washington Post и Vanity Fair) сократили персонал и ресурсы, направленные на текстовый контент, и перераспределили свои бюджеты на видео-контент. Этот переход не был столь стратегическим решением, как может показаться. Вещатели фактически стали зависимыми от цифровых платформ, особенно Facebook и Google, для привлечения зрителей. Приоритизация видео-контента в новостной ленте Facebook стала катализатором этого изменения.